Мой род. Воронины и Зубаревы
В декабре 1934 года был убит партийный руководитель Ленинграда С. М. Киров, и начался масштабный поиск «врагов народа». Николай Иванович засветился участием в какой-то частной партийной оппозиции 20-х годов, когда еще была некоторая партийная демократия, и был выслан в Иркутск. К счастью, Шурочка не дожила до ссылки. Наташу оставили в Ленинграде, а Татьяна поехала с отцом в Иркутск. Она запомнила целый эшелон ссыльных со стариками и детьми. Иркутск 30-х запомнился ей морем продуктов: колбас, окороков, мясных туш, знаменитым омулем во всех видах, разнообразием овощей.
Н. И. Воронина взяли рядовым инженером в Управление ВСЖД, а Татьяна пошла учиться в 8 класс.
1937 г. Иркутск
Там она нашла лучшую подругу всей жизни Фиру Шишлянникову, а ее семья приняла Татьяну, как родную. Это была дружная семья сердечных, очень порядочных людей. Татьяне понравились патриархальные сибирские порядки. Сибирячки — чистотки, к каждому празднику — побелка, в Ленинграде так не вылизывали квартиры. Стирали, крахмалили белье, а полоскать ездили на Ангару. К каждому празднику — стряпня, горы шанежек, плюшек. Избалованным своим детям мама Фиры ставила в пример зверский аппетит Татьяны. В классе ей пришлось показать характер. Мальчишки любили щипать, дергать за косы, а на переменах выгоняли девчонок из класса. Однажды Татьяна задержалась в классе одна против всех мальчишек, и ей прилетела тряпка. С сжимающимся сердцем, страшно, схватила тряпку. Кто кинул? И бросила тряпку в лицо обидчику. Мальчишки изумились такой наглости, а последнее увидела вошедшая учительница и выругала Татьяну, которая ничего не объясняла. С тех пор мальчишки ее зауважали и никогда не трогали.
На следующий год инженера Воронина назначили в Тайшет начальником участка. Туда переехали Николай Иванович с новой женой и Татьяна. Вскоре от кого-то обойденного в НКВД ушел донос, что ссыльный враг Воронин рвется к власти. Николая Ивановича по распоряжению НКВД исключили из партии и сняли с работы. Шел 1937 год…
Николай Иванович был уже мудрым человеком. В тот же день отправил Татьяну в Ленинград к тете Симе на «авось», без телеграммы, которая бы выдала адрес.
Жене дед сказал:
— Сегодня ночью придут за мной, скажешь, что ушел на охоту. Завтра бросай все, возьми только самое необходимое, и немедленно уезжай к родным в Ташкент. Никому ничего не объясняй, не давай адресов. Завтра ночью придут уже за тобой.
(Много позже дед узнал, что все произошло так, как он и предполагал)
Сам собрал охотничьи принадлежности, теплые вещи, далее — поездом до Красноярска, пароходом в низовья Енисея, в глушь, нанялся в охотничью артель, где не достанет НКВД. Так правоверный коммунист пустился в бега от родной власти. Я читал сотни историй, как люди покорно ждали ареста, не спали по ночам. И лишь однажды прочитал историю нашего разведчика, которого вызвали в СССР, чтобы посадить. Этот человек уже в стране понял, что его ждет, и перешел на нелегальное положение. Его не нашли, но это был профессионал.
Николай Иванович не имел таких знаний, в тайге он заболел, его подобрал лесник, вылечил и прокормил до весны. У лесника он нашел старую газету «Правда», в которой была статья Сталина — не хватать всех подряд, но разбираться в деле людей. С этой газетой он вернулся в Иркутск и пошел «разбираться» в райком партии. Его арестовали там же, как злостного врага Советской власти, посмевшего скрыться.
Камеры Иркутской тюрьмы были переполнены, арестованные стояли, как в трамвае. Люди были угнетены неизвестностью, обменивались своими историями. Никто не знал за собой вины. История деда расценивалась, как безнадежная. Николай Иванович, как волевой человек, стал отвлекать людей от тяжелых дум, рассказывая истории из своей жизни, пересказывая содержание прочитанных книг. Он был хороший рассказчик, и люди просили еще, еще. На третий день Николай взмолился: «Я же трачу силы, а еды мало». Тогда узники стали отделять для рассказчика часть своего хлеба. Людей уводили на допросы, где психологическим давлением или пытками следователи добивались «признания» в преступлениях против власти. Люди быстро ломались и подписывались в протоколах. Далее — суд тройки и срок. У моего деда-упрямца следователи добивались «признания» 9 месяцев, были пытки, зимний карцер, лишение еды, воды. Следователи — люди занятые, у каждого очередь «злодеев», а упрямец отнимал дорогое время. В конце концов Николая, больного и изломанного, выбросили за ворота тюрьмы.
Вот выписка из его Дела: «Воронин Николай Иванович 1898 г. р., уроженец г. Баку, проживал в Иркутске, без определенных занятий, беспартийный, русский, арестован 19.08.1938 г. по статьям 58-10, 58-11 УК РСФСР, реабилитирован Постановлением УНКВД Иркутской области 29.05.1939 г.». Так коммунист с 1919 г., высококвалифицированный инженер, кавалер высшего боевого ордена страны был записан в Деле в ранге бомжа.
Из его камеры на свободу вышел только он один. На улице к нему подходили незнакомые люди и, оглядевшись, совали деньги, понимая, откуда он.
(1-й ряд, 2-й слева ) с работниками
Грузновской ГМС, 40-е годы
Николай Иванович пошел в Иркутский гидрометцентр, прошел курсы и был отправлен на Лену, в Жигаловский район, в деревню Грузновку начальником гидрометстанции. Гидрометцентр не ошибся, Грузновская гидрометстанция с тех пор много лет держала переходящее Красное знамя.
Воронина много раз пытались перевести в Иркутск, в Гидрометцентр, но он не соглашался. Друзьям он объяснял, что еще один донос и тюрьму он не выдержит.
Татьяна все это время жила в Ленинграде у тети Симы. Так, не родная тетя Сима стала спасительницей сестер. Тетя Сима устроила Татьяну в школу в дальний рабочий район и советовала реже бывать в центре города, чтобы не встретить знакомых, которые должны будут сообщить о дочери «врага народа» в Ленинграде.
Ленинград, 1937 г.
Татьяна закончила среднюю школу в 1938 году на «отлично» и имела право поступить в любой ВУЗ без сдачи экзаменов. Но дочь «врага народа» не взял даже второстепенный пединститут, где был недобор. Татьяна обратилась за помощью в райком партии. Опытный и мудрый секретарь райкома позвонил ректору пединститута и спросил, почему не берут на учебу отличницу. И даже не рискованное распоряжение, а только безопасный для секретаря райкома вопрос был воспринят ректором, как приказ. Татьяна стала учиться на физмате пединститута им. Герцена.
