История города

Такая нереально реальная фантастика с чешскими корнями

В нашем музее хранится маленькая фигурка Бравого Солдата Швейка — персонифицированного образа книжного персонажа. Попала она к нам в качестве подарка от чешской делегации, когда-то, в шестидесятых годах прошлого века, прибывших в Черемхово с целью обмена опытом с сибирскими горняками.


И еще. Чехи говорили, что у них бережно хранится в музее флаг, подаренный в двадцатых годах черемховскими шахтерами, и вообще, говорили они, нас очень многое связывает.

А что же именно?
Ну, поскольку мы занимаемся изучением истории города Черемхово, нам несложно обратить взгляд вглубь на сто с небольшим лет назад, когда великие и ужасные события начала ХХ века перевернули жизнь в стране и мире почти на семь десятилетий.

Обратимся к фундаментальной статье Татьяны Викторовны Ковальской — нашего большого друга, старейшего черемховского краеведа.

Татьяна Ковальская, «Смутное время межвластия в Черемховском варианте»

В течение лета 1918 года на станцию Черемхово прибыло столько эшелонов, что на многие километры раскинулся военный лагерь — теплушки с солдатами, платформы с артиллерией, автомобилями, литерные вагоны для офицерского состава, постоянная охрана. Эшелоны стояли до самого Иркутска (а это — 130 километров).

Кроме Татьяны Викторовны, известно также описание стоящих на станции Черемхово составов с белочехами Трибунским Иваном Пантелемоновичем.

Только на станции Черемхово скопилось 18 эшелонов белочехов.

И.Трибунский. Годы двадцатые, — Иркутск, 1967, с. 5

Татьяна Викторовна так описывает нахождение чехов в Черемхово.

А в Черемхово готовились встретить чехов: одни как врагов, другие как гостей. В итоге город был сдан без боя.
19 с половиной месяцев продолжалась интервенция оккупантами, за это время сформировались определенные товарно-денежные отношения: чехословаки кормились с черемховского рынка, топили вагоны местным углем, пользовались услугами парикмахерских и магазинов.

Кстати, председатель Поселкового Совета Шадринки Анатолий Петрович Южанин рассказывал, как его бабушка вспоминала это время.

Ходили на станцию к вагонам зарабатывать: обстирывали чехов, иногда менялись с ними на мануфактуру, тушенку.

А местная буржуазия встретила их с почетом.

Дальнейшее участие чехословаков в жизни города и их вклад в будущее Черемхово очень различен. Начнем по порядку.

  • Щелкунов Петр Карпович достраивал на улице Каменской двухэтажное каменное здание будущего политехникума, и прибывшие чехи активно включились в строительство. Ведь некоторые до фронта владели рядом мирных специальностей, в том числе, строительных.
  • Некоторые (как Франц Вацке, Адам Шмидт, Антон Пейтель и, наверное, другие, имен которых мы не знаем), познакомившись с Щелкуновым, нашли применение своим умениям в механических мастерских и мастерских Коммерческого училища, изготавливая уникальные учебные пособия.
  • Чехи и стиль их поведения в оккупированном Черемхово был настолько разным, что кто-то с насмешками фотографировал нищих на станции, а кто-то играл на скрипках и вел вполне себе светский образ жизни.

Так, в музее мы познакомились с Верой Павловной Ушаковой, жительницей Черемхово, ветераном педагогического труда, учителем химии высшей категории школы № 3, которая рассказала нам удивительную историю.
Ее бабушка вместе с сестрой познакомилась в 1918 году с австрийскими подданными из стоявшего в Черемхово эшелона. Мало того, позже обе они вышли за этих своих знакомых замуж, при этом, один из них был чехом, а другой — венгром.
На наш изумленный вопрос: а как такое возможно?, — последовал ответ: да они говорили на одном языке. Ничего себе.
Оказывается, обе девушки: Маргарита и Мария по происхождению — из немецкой семьи Гершпигель, приехавшей под Черемхово по Столыпинской реформе в селение Ноты вместе с другими немецкими семьями из Казахстана.
У обеих сестер родились в браке дети, таким образом, было положено начало смешанным интернациональным семьям.

А, поскольку черемховские жены никуда из Черемхово уезжать не собирались, Адам Шмидт и Франц Вацке (и другие их товарищи) принимают решение остаться в Советской России, а не возвращаться на родину весьма сомнительным, как тогда (в Гражданскую) это казалось, путем.

Какие события, какое время…

Но о чем это мы? А о том, что такие решения легионеров были не единичными.

К примеру, вам не кажется, что наш бравый Швейк очень похож на своего и автора и прототипа?

Действительно, похож. Только вот знаменитый чешский писатель-сатирик Ярослав Гашек перешел на сторону России гораздо раньше наших героев, еще до революции: в 1915 году он добровольно сдался в плен русским. В следующем году он вступает в чешский легион, но через год порывает с ним, оправляется в Москву, где вступает в коммунистическую партию. Теперь уже со стороны Красной армии он становится агитатором среди земляков-легионеров и в составе 5-й Армии продвигается на Восток. В 1920 году в составе Политотдела армии он прибывает в Иркутскую область.

Члены Политотдела 5 армии

Здесь он активно занимается агитационной и издательско-редакционной деятельностью в Иркутске. Совсем как Александр Шифрес — его товарищ по политотделу в соседнем горняцком городе (Шифрес в это время возглавил черемховскую коммунистическую организацию, создал в Черемхово комсомол и первую газету «Красный углекоп»).

А еще — внимание! — Гашек женится в Иркутске на русской девушке Александре Львовой. Совсем как наши черемховские легионеры. И так же как они, остается жить в Советской России, в Сибири. Поступает в Иркутский университет и покупает в Иркутске дом.

Правда, тут его отзывают, как всех чешских коммунистов, на Родину, готовить мировую революцию и поддержать провозглашенную в Гродно «советскую республику».

Кстати, писатель Гашек, перешедший на сторону Советов, как и оставшиеся в Черемхово чехи и венгры, был не одинок в своем стремлении.

На фото ниже — оставшиеся в Черемхово иностранцы вместе с местными жителями.

И как широк разброс их профессиональных интересов: музыканты, кузнецы, техники, инженеры, — они стремились принести новой родине максимальную пользу.
И, пожалуй, об этом мы поговорим в отдельной статье.

А пока знакомимся еще с одним бывшим чешским легионером, осевшим в Черемхово: Йозефом Кличкой.

Он, как и наши предыдущие герои, был призван в 1916 году в армию, попал, как и Гашек, в русский плен. И вот уже он строит, в составе других военнопленных, железную дорогу на Урале. А весной 1918 года -какая неожиданность! — женится на русской девушке, учительнице Антонине Николаевой — общая деталь в биографии наших сибирских легионеров (поскольку и Йозеф осенью 1918 года в Омске вступает в легион). Но уже в 1920 году (возможно, не без влияния русской супруги) покидает его и решает остаться в Советской России.

И вот тут открывается самое главное:
как Йозеф Кличка
оказался в Черемхово
и почему для нас это так важно?

Дело в том, что еще до войны, после основной школы и низшей гимназии он закончил техническую школу горной промышленности в Остраве. А в Чехии это такой же центр угольного бассейна, как у России — Донбасс, Кузбасс или… Черембасс.

Вот так, в качестве иностранного технического специалиста он прибыл в Черемхово, где устроился работать на шахту в качестве, вероятно, штейгера или инженера. К сожалению, более точных данных о его занятости в угольной промышленности Черембасса нет, но нам известно, что еще в 1925 году он вместе с семьей находился в Черемхово.

Поскольку 20 ноября 1925 года в нашем городе в семье Йозефа Клички рождается первенец — Вацлав. Здесь, на родине, мальчик, скорее всего, и пошел в школу. А чем это нам интересно?

Дело вот в чем. Вацлав Кличка известен под другим именем — псевдонимом Александр Ломм.

Советский писатель-фантаст
Александр Ломм

Ну, а дальше — все как у всех попавших в жернова исторической мельницы СССР, перемалывавшей не зерно, а людей и их судьбы.

Пытаясь скрыться от карательных властей, семья Клички пытается избежать возможных репрессий, перемещается по Советскому Союзу: Сибирь, Дальний Восток, Средняя Азия. Наконец, оседает в Кузбассе, где отец становится даже начальником шахты в Прокопьевске. Но от судьбы не убежать, и в феврале 1937 года его арестовывают по обвинению в шпионаже. Как, впрочем, почти всех оставшихся в советской России (и доживших до кровавых лет репрессий) бывших чешских легионеров.

Жена осталась с четырьмя детьми, но не испугалась, а стала писать письма лично Сталину. Неизвестно, читал ли их вождь народов, и кто принимал решение, но уже через год, в 1938 году, семью депортировали на родину отца, в Чехию.

Здесь Вацлав поступает в русскую гимназию и успешно учится.

Вацлав стоит в центре, справа — его сестра

А Йозеф Кличка находится в заключении в 1937–1940 годах: Новосибирск, Москва (Бутырская тюрьма), Верхнеуральск.

В 1940 году его дело пересмотрели, а его — совершенно исключительный случай! — помиловали и отправили на родину в рамках обмена политзаключенными между нацистской Германией и СССР. Там он воссоединился с семьей.
Последующие события, как и вся жизнь до этого, разворачивают судьбу отца, а затем — и его семьи, в совершенно противоположную сторону. Йозеф, проведя три года в застенках НКВД и, конечно, будучи страшно обиженным на страну, которую он выбрал когда-то вместо исторической Родины, описывает свои злоключения в местной про-нацистской прессе. И даже издает две пропагандистские книжки «Я жил в СССР» и «Неизвестные Советы».

И все. Он обласкан новой фашистской властью. Ненадолго. А потом, как мы знаем, история опять повернулась диаметрально противоположно: весной 1945-го советские войска освобождают Прагу, и Кличка попадает в список предателей (сколько же предательств уже в его жизни… ). Он был осужден народным судом на 15 лет, но по особому помилованию Президента вышел на свободу в 1954 году. А через три года умер.

А что же Вацлав Кличка? Понятно, что, как сыну предателя, дорога к светлому будущему ему была закрыта. Он работает на тяжелых чернорабочих специальностях в шахте, как его отец, но мечтает о светлом. Помнит СССР, с ностальгией вспоминает свое советское детство и активно пишет, как и в детстве под влиянием матери — страстной любительницы книг, — на русском языке. Сюжеты его рассказов, повестей и романов вроде и произрастают из реальности, но тут же приобретают совершенно фантастическое развитие. Еще бы — с такими-то поворотами в жизни.

Писатель вспоминал:

Это мое стремление к книге стало моей главной потребностью в жизни. Первая мысль о возможности написания НФ-книги пришло ко мне в Кладенской шахте. Мне было 27 лет, и я вкалывал второй год. У меня родилась сумасшедшая идея о том, что на тысяче метров под землей, масса вещей несколько меньше, чем на поверхности, из-за силы притяжения, действующей на них в обратном направлении от километра породы над головой. Я тщательно рассчитывал и вычислил, что Земля должна быть внутри полой. Именно из-за этих ошибок, я осмелился придумать первый НФ-рассказ, который я написал в 1955 году — «История сына сенатора». Она осталась в ящике стола, а через 25 лет я переработал ее в «Историю рожденного без матери» (Zrozený bez matky), опубликованной в субботнем приложении газеты «Работа» в 1980 году.
Три года спустя, в 1958 году, когда я решил попробовать удачи в русской литературе. Так началась моя вторая жизнь под псевдонимом Александр Ломм.

Он скрывает свое настоящее имя под псевдонимом, приезжает в Советский Союз и публикует свои произведения в рубрике «Фантастика для юношества».

Его книги печатаются в газете «Пионерская правда» в 1974-1976 годах, журналах «Искатель» и «Уральский следопыт», книжных издательствах, и, конечно, давно стали раритетом.
Но сегодня, благодаря Интернету, мы можем прочесть их в свободном доступе онлайн.

Его дочь Светлана Гласерова стала художником-графиком и даже писательницей, в частности, она опубликовала воспоминания отца о его детстве в СССР до 15 лет (и наверняка там есть воспоминания о детстве в Черемхово). К сожалению, издание только на чешском языке, и в свободном доступе книга отсутствует.

Но вот сегодня в нашем музее истории города Черемхово проходит вставка роботов, и мы вновь вспомнили о чешских писателях-фантастах. Ведь само слово РОБОТ впервые прозвучало в фантастической пьесе чешского писателя Карела Чапека.

Ровно сто лет назад, в январе 1921 года, на сцене впервые была поставлена пьеса о восстании искусственных людей — роботов.

Но у нас в городе роботы, пусть и через сто лет после теоретического знакомства с ними, не восстали. И не собираются.
Они мирно предлагают знакомство юным и взрослым черемховцам.


Наши-то роботы, хоть и весьма разнообразны, вполне себе прикидываются мирными…

Правда, есть там один среди них… Зовут Вектором, вот он как раз может думать самостоятельно…

Хотя, конечно, это шутка.
Но, как мы понимаем, каждая шутка, даже будучи фантастичной, становится когда-то реальностью.
Пусть даже через сто лет.


В чем мы сегодня имели возможность убедиться.

А самое главное —
прикоснулись еще к одной странице

истории города Черемхово.


Skip to content