Люди и судьбы

Человек с большой буквы. Ангелина Викторовна Богодарова

Этой статьей мы завершаем серию публикаций, посвященных Дню памяти жертв политических репрессий-2020.

Пожалуй, не было среди наших посетителей, особенно допущенных в помещение архивного фонда, человека, кто не замер бы перед портретом пожилой хрупкой женщины с удивительно живым взглядом и натруженными руками с узловатыми пальцами.

  • Кто это?
  • Это? Ангелина Викторовна Богодарова.
  • Надо же… Как живая…

Еще бы. Ведь это — Ангелина Викторовна, человек удивительной жизненной силы, стойкости характера и невероятного внутреннего нравственного стержня.

Она говорила:

«Мой Бог — моя чистая совесть«

Страницы жизни Богодаровой Ангелины Викторовны

Персональная выставка Дмитрия Брылина Черемхово, 2008

Мой сын, тогда еще начинающий художник, в 19 лет по маленькой черно-белой фотографии написал портрет Ангелины Викторовны, ныне хранящийся в нашем музее. Может, потому портрет этот «как живой», потому что Дима, никогда не знавший Ангелину Викторовну, пытался выяснить поточнее, КАКАЯ она была.

И я вспоминала, вспоминала…

Впервые я увидела ее, когда маленькой, лет в пять, еще с мамой, были у нее в гостях. Тогда я ее жутко боялась: порывистая, как мне тогда казалось, с колючим взглядом, она умела вглядываться в меня, и, казалось, видела насквозь. Мама с огромным уважением произносила это имя: Ангелина Викторовна, и только много позже я узнала, почему.

Когда моего деда, бывшего гренадера Преображенского полка, в 1937 году по доносу арестовали, от него бабеньке позже стали приходить письма из лагеря. А в 1942 году они перестали приходить, и никто из родни не знал, что с ним случилось. Старшего сына, Петра Алексеевича Комарова, тоже репрессировали, но судимость затем сняли, и он, как и двое младших братьев, ушел на фронт. Петр, мощный сибиряк, был разведчиком и, на себе приволакивая «языков», однажды был тяжело ранен и списан по ранению. Младший Георгий прошел всю войну и стал кадровым военным, а средний, Иннокентий, пропал без вести. Как и его отец.

После войны дети и внучка Лидочка перебрались в Черемхово, и Екатерина Алексеевна Комарова осталась на заимке Шестаково одна. Нужен был большой дом, чтобы забрать ее и жить всем вместе. Но детям и жене репрессированного землю под строительство дома в Черемхово не давали, и тут вызвалась помочь Ангелина Викторовна, которая дружила с моей мамой, как и со всеми друзьями своего сына. Как очень грамотный юрист, она выиграла все суды, а ведь тогда это было не так просто, — и добилась почти сразу после смерти Сталина посмертной реабилитации моего деда, Комарова Алексея Петровича.

Беду каждого она принимала как свою, к ней приходили многие черемховцы, сталкивавшиеся с произволом и несправедливостью. Она не отказывала никому и никогда (не в пример нынешним юристам) даже намека на оплату оказанной ею юридической защиты не было. Жила она очень скромно, но ценила логику, честность, порядок и справедливость.

Она говорила:

«ЧЕЛОВЕК В ЖИЗНИ МОЖЕТ СМИРИТЬСЯ И НАУЧИТЬСЯ ЖИТЬ В НОВЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ, НО ИЗМЕНИТЬ СВОИМ ПРИНЦИПАМ НЕ ИМЕЕТ ПРАВА»

Будучи в глубоко преклонном возрасте, до девяноста лет ежедневно делала зарядку и холодное обтирание, требовательно относилась как к рациону питания, так и к режиму дня. Умела очень вкусно готовить как самые простые, так и изысканные блюда. Я никогда не пробовала такой вкусной пшенной каши, как у нее: крупу она тщательно перебирала, молоко брала только крестьянское с рынка, а после закипания и варки на медленном огне укутывала маленькую литровую кастрюльку и выдерживала в такой бане минимум три часа.

Очень любила Льва Толстого, его портрет в полный рост босиком и в крестьянской рубахе стоял у нее на почетном месте за стеклом в серванте, предваряя все остальные книги.
Настольная ее книга — очередной том из полного собрания сочинений знаменитого юриста Анатолия Федоровича Кони, который был для нее непререкаемым профессиональным авторитетом, и которого она цитировала наизусть. Вообще, надо сказать, память у Ангелины Викторовны была уникальной: она помнила все до малейшей подробности: события, людей, произведения, юридические дела, — все было открытой книгой, в которой с легкостью читала она любую страницу. Знала и любила искусство, так, мне (зная мою склонность) подарила двухтомник Древнегреческого и Древнеримского искусства дореволюционного академического издания.

Часто любила рассказывать об удивительных людях, как о замечательных и уникальных произведениях своего личного музея Жизни. Особенно много вспоминала мощных людей, давших ей знания и бывших всегда примером: преподавателях и профессорах, как института благородных девиц, так впоследствии и Иркутского гос.университета, в котором она начинала учиться после «школы» (так назывался ею девичий институт) сразу на нескольких факультетах: юридическом и историко-филологическом.

Иркутский девичий институт (ныне — физико-математический факультет ИГУ)

Всегда следила за современной литературой, активно и много переписывалась с писателем Виктором Астафьевым, которого очень уважала за честность и «настоящесть». Вообще, это было ее мерило: настоящий он (любой человек, о котором шла речь) или нет.

В 1992 году Татьяна Викторовна Ковальская опубликовала в иркутской газете «Резонанс» большую статью с разворотом и фотографиями из архива Ангелины Викторовны о годах учебы в Иркутском девичьем институте имени Николая I.

Мы, готовя эту публикацию, перебирали различные варианты представления этих воспоминаний: записать аудио подкаст, перепечатать, сделать видео, — но решили, что гораздо ценнее представить сам текст, ведь в нем чувствуется стиль Ангелины Викторовны, ее умная, логически безукоризненно выстроенная речь, детали характеристик персон и описаний событий, которым минуло на тот момент минимум 70 лет.

Газета «Резонанс», где были опубликованы воспоминания

Потеряв мужа, детей, родных, она не озлобилась, став как будто еще сильнее, на все удары жизни отвечая добром и неизменно выставляя главное свое оружие — правду.

Но, конечно, догадывалась, что наличие близких родственников за рубежом не стоит афишировать кому бы то ни было. Слишком хорошо она помнила застенки НКВД. Но однажды рассказала, уже в 1980-х годах, что отец ее не погиб в Гражданскую, а смог вместе с одним из сыновей эмигрировать с Белой армией заграницу. В разговоре Ангелина Викторовна осторожно упоминала Константинополь и Париж, но не могла и предположить, что отец ее вместе с волной первой эмиграции переправился в Америку, имел там врачебную практику (ведь до революции это был один из лучших врачей в Иркутске), прожил длинную достойную жизнь и умер в штате Нью-Йорк в 1962 году.

С сайта БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ


Богодаров Виктор Яковлевич, р. 21 нояб. 1870. Московский университет 1898. В Добровольческой армии с 5 авг. 1918. Во
ВСЮР и Русской Армии начальник Севастопольского базисного военно-аптечного склада. Статский советник.
Уволен от службы после 7 июня 1920. В эмиграции в США. Ум. 20 апр. 1962.

Сознавая мощь силы духа этой маленькой хрупкой женщины, с честью выстоявшей против революции, репрессий и семейных потерь, оставшейся Человеком и ставшей примером мужества и нравственной чистоты для многих-многих людей, кому посчастливилось встретиться с ней на жизненном пути, мы посвятили Ангелине Викторовне Богодаровой один из выпусков передачи «История одной фотографии».


Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Если вы не против, просто продолжайте им пользоваться.
Я понимаю
Политика конфиденциальности